© Бесконт Актный


«Шоколадные ребята» (а шоколад – белый)


«Негр-оперетта», материал из еженедельника «Жизнь искусства» от 23 марта 1926 года (автор – В. Блюм):
Наконец-то приехала пресловутая негритянская оперетка, предшествуемая чисто джазбандовской рекламой. На этот раз это не была даже обычная коммерческая реклама. Часть нашей прессы подогревала интерес публики к экзотической диковинке с самыми лучшими намерениями и из самых благородных побуждений. Ведь не кто иной, как сам Мейерхольд, вернувшись из странствий по просвещённым Европам, объявил, что негритянская оперетка — это изумительно, гениально, потрясающе...
Такая это «негр-оперетта», какая привела в восторг Мейерхольда, или другая — «настоящая», — но то, что нам показали, оказалось: 1) нимало не опереттой и 2) даже не очень, пожалуй, «негритянским», поскольку едва ли не вся труппа состоит из явных мулатов, а две дамы — и совсем беленькие...
Спектакль состоит из двух отделений — из «ревю» и концертного отделения. Никакого действия, театральной игры в «ревю» нет. Это — просто бессвязный монтаж определённо цирковых аттракционов, — и зачем два раза меняются декорации, никому не известно. Может быть, для американского владельца захолустного ранчо из О. Генри эти смешные тряпочки в какой-то степени убедительны и даже нужны...
Аттракционы работаются, действительно, блестяще. Но они однообразны. В последнем счёте все они являются или чечёткой — возведённой в квадрат, в куб, в энную степень, — или партерной акробатикой. Полчаса – сорок минут — за глаза для этого жанра, а спектакль тянется два часа... Для контраста бешеный тарарам чечёточных и акробатических номеров перерезается время от времени «серьёзным» — уже открыто ненегритянским — пением solo и дуэтов. Это жалкое пение ниже всякой критики, но, вероятно, очень нравится чувствительному и невзыскательному завсегдатаю нью-йоркского... кабака.
Потому что именно оттуда — из мещанского европейско-американского «шантана» (как недавно назывались подобные злачные места) — этот спектакль, что называется, «прямо на пароходе» приехал к нам в СССР.
От этого на пятьдесят процентов этот спектакль покрыт толстым слоем сала. Женщины — добрая половина труппы — сопровождают и перемежают аттракционы непристойными, циническими телодвижениями и танцами. Они откровенно бездарны и действуют исключительно натуральными ресурсами. Ничего «экзотического» в их танцах и пластике нет, никакая этнография в этом и не ночевала. Пожалуйте в любую оперетку у нас, — вас по этой части разуважут в полной мере, если только... гублит разрешит!
Но мужчинам надо отдать справедливость: они мастера своего дела. С лёгкостью, с темпераментом, с детской беспечностью они решают головоломнейшие ритмические задачи. Эти люди вообще одержимы ритмом, — и здесь современной европейской музыке есть чему поучиться.
Великолепен и их джаз-банд. По яркости колорита, смелости гармонических комбинаций и свежести мелодики — это явление любопытнейшее. Даже когда он аккомпанирует пошлейшей «арии» европейского производства, он ухитряется (даже под сурдину) быть красочным, сверкающим...
У публики премьеры «негры» имели большой успех. Огромное большинство, конечно, было довольно, что дорвалось наконец до «европейского» увеселения. Но были наивные души, и не подозревавшие, что они попали в атмосферу европейско-американского кабака, где не только справляет свои оргии «разлагающаяся буржуазия», но где и самих этих несчастных негров она переделывает по образу и подобию своему, заставляя их приправлять свои искренние и простодушные весёлости вульгарнейшей и интернациональнейшей похабщинкой.


Плакат работы братьев Стенберг, 1926 г. Плакат работы братьев Стенберг, 1926 г.