Идёте вы, допустим, по не слишком многолюдной улице — и вдруг прямёхонько перед вами прямо в воздухе образуется кресло, в котором сидит некий субъект (странного, естественно, вида), называющий вас по имени и заявляющий, что бочки с апельсинами уже прибыли. Вы стоите с разинутым ртом, кресло с субъектом исчезает, далее всё как всегда. Очевидцев нет или не сыщешь, фотографий случившегося не имеется. Оно было ли вообще?

Если вы не склонны к суевериям и если полученная таким образом информация не оказала явного и существенного воздействия на ход вашей жизни — не помогла спастись от каких‑то угрожавших «бочек с апельсинами», не помогла резко разбогатеть на «бочках с апельсинами» и т. п., — то чем дальше, тем увереннее вы будете полагать, что всё вам попросту померещилось или даже приснилось. /Здесь /

Да хоть бы и повлияло это на вашу жизнь — что с того? О чём говорит однократное необычное явление, кроме как о принципиальной возможности необычных явлений? А двукратное? А трёх‑? Может быть сколько угодно чудес, но если нет возможности целенаправленно, целесообразно ими пользоваться или нет в них нужды (как в бессмысленных или даже вредных), то много ль нам до них дела? (Большинству людей ведь нет никакой принципиальной необходимости знать даже то, что Земля круглая. Если высоко не подниматься, можно и не знать. Ни пироги печь, ни петь, ни баланс сводить, ни авто водить вера в плоскую Землю не помешает.) /Здесь /