Когда жить стало веселее
Как идиотничать по-советски
О настоящем же Чехове Бунин писал ещё в 1914 году:
Долго иначе не называли его как «хмурым» писателем, «певцом сумеречных настроений», «больным талантом», человеком, смотрящим на всё безнадёжно и равнодушно. Теперь гнут палку в другую сторону. «Чеховская нежность, грусть, теплота», «чеховская любовь к человеку». Воображаю, что чувствовал бы он сам, читая про свою «нежность»! Ещё более были бы противны ему «теплота», «грусть».
И всё же был ли Чехов хоть чем-то близок советской культуре? В метафизическом, метафилологическом смысле — это ясно. Но вот просто как личность, как «писатель»? Конечно. Бунин в том же очерке вспоминал:
Раз возвращаемся с вечерней прогулки. Он очень устал, идёт через силу, — за последние дни много смочил платков кровью, — молчит, прикрывает глаза. Проходим мимо балкона, за парусиной которого свет и силуэты женщин. И вдруг он открывает глаза и очень громко говорит:
— А слышали? Какой ужас! Бунина убили! В Аутке, у одной татарки!
Я останавливаюсь от изумления, а он с радостными глазами быстро шепчет:
— Молчите! завтра вся Ялта будет говорить об убийстве Бунина!
Только это и было понятно в 30-х. Идиотские розыгрыши. Позвонить ночью по телефону и сказать с грузинским акцентом:
— Что же эта ви, товарыщь Бульгаков, тыхай сапай пратаскиваэтэ мэлкобуржьуазную ыдэалогию?
«Свадьба», «Весёлые ребята». И платки, смоченные кровью. Только чужой.