|
Что делать, когда начало давно пройдено, а финал заранее известен? Тому, кто не торопится добраться до конца, есть смысл выбрать путь подлиннее, по крутой дуге, с крупными петлями, большими крюками; не лезть по прямой через заборы, не форсировать реки вплавь, а идти в обход, почаще отдыхать, осматривать достопримечательности, избегая экскурсоводов, останавливаться в нетуристических местах и медитировать сколько душа пожелает.
Это и про жизнь, и про игру. Про жизнь‑игру. Про искусство. Про искусство праведной внутренней жизни. Для выпрямления, упрощения, ускорения нам подсовывают сюжетики, а мы говорим: не надо сюжета, дайте красок, текстур, звучаний приятных, интересных — если уж нам понадобится, историю сами набросаем. Суют программы мероприятий — а мы: не беспокойтесь, у нас своё, квикнемское. Мы из города, которого в вашем мире нет.
Последнего, может, и не скажем. Зачем докладывать неизвестно кому? Достаточно самим знать.
Квикнем, мир «Пост всего» — это абсолютно секулярный, исполненный глубочайшей приватности, максимального индивидуализма, предельной аполитичности и начисто лишённый соревновательности мир. Что делает его культурной противоположностью Древней Греции (не только её, конечно, но прочие менее достойны упоминания). Поэтому любой законный поствсевольт может столь же законно называться ещё и «антидревнегрецкой». Или «артибуреской» — созвучным «антидревнегрецке», но более красивым словом.
Попасть в поток (состояние потока) в результате захватывающего сближения, слияния с воспринимаемым, разрушающего перспективное, критическое видение объекта восприятия, — это хороший способ внедриться в мир «Пост всего». Надо только видеть в местных поствсевольтах‑артибуресках своего рода ландшафтные комплексы, в которые хочется мысленно войти. Как в тенистую аллею или таинственный переулок за углом. Отключив те функции ума, из‑за которых все атмосферные, вайбовые места распадаются на кучи мёртвых элементов.
В общем, проникать и проникаться без лишних слов. Нелишние же (квикнемские поствсевольные) слова, наоборот, желательно усвоить, дабы как следует обосноваться в нашем городе и чересчур свободно не выпадать из него в мир окружающей помойки.
Чтобы не свалиться с артибурески в какой‑нибудь телезависер, важно почувствовать её обволакивающую приятность. Это легко, ведь в мире «Пост всего», перефразируя известное латинское выражение, ubi bene, ibi artibureska. Надо лишь найти здесь своё тихое местечко. Лучше, конечно, сотни четыре таких местечек «Пост всего».
Четыреста тихих местечек
теплы без каминов и печек.
И в них на душе
пломбира буше
и радуга ярких колечек...
Радикально отделившись от мерзости, необратимо деконструировав навязанную норму и детально уточнив свои границы («меня это не касается»), можно из растянутой во все стороны и зафиксированной инородными кольями шкурки превратиться в бодрую и подвижную живую душу, которая вряд ли пожелает гнездиться среди барачищ и помоищ меж жутких чудовищ и предпочтёт максимально возможное время находиться в Квикнеме, гуляя по его цветущим артибурескам и расслабленно отдыхая в тени астрально‑банановых чихляпусов.
Да, быть успешным поствсевотом и внутренним жителем Квикнема можно только при хорошем культурном бэкграунде, развитом воображении, умении раскованно мыслить, видеть и ценить истинную оригинальность. Без этого, мягко говоря, проблематично. Однако обучаться всему необходимому прямо на ходу, так сказать, никому не запрещается.
|
