< Будет ли зрителю правильного фильма дозволено увидеть, что сомнительной важности представитель власти, сделав статусное приобретение в виде роскошной дамы с хорошим иностранным, позволяет себе малость попочивать на лаврах? Конечно же нет! Ведь это не брателло какой‑нибудь. Тут всё‑таки о народе радетель, который ну никак не мог спасовать и не попытаться, пользуясь гостеприимством школьного соседа по парте, ныне учителя, утащить в свою постель его жену — горластую, с грубыми манерами, как раз из народа. Она, как выяснилось, отнюдь не против. Её муж, смиренно несущий печать исторических судеб русской интеллигенции, не противится. А их малолетнюю дочь никто не спрашивает.

В связи с вышеозначенным происходит следующее. Дамы, схлопотавшие от будкомордого помощника отставку, первым делом тянутся к смиренному страдальцу, дабы поскорее с ним совокупиться, тем самым «власти» символически отомстив. То есть налицо «политический кризис», во время которого и преподавательница немецкого (аллегория «продажной либерастии», принимающей власть только за деньги), и женщина из детского сада (аллегория «патриотических сил», любящих власть бескорыстно, по душевной склонности) — обе готовы в знак протеста сблизиться с «гнилой интеллигенцией».

Учитель уклоняется излюбленным методом напивания в стельку. «Интеллигенция» чиста перед «властью» и «народом»... Ой, перед «народом» не до конца. Гулящей аллегории маргинальных элементов общества, к «власти» вполне равнодушной, с «интеллигенцией» снова повезло.