На позиции двадцать восьмой
миномёт перевязан тесьмой...
(В общем, не разорвёт
при стрельбе миномёт.)
Миномётчик какой‑то не свой...
Скажите, любите ли вы играть в кубики? Не торопитесь с отрицательным ответом. Ибо «кубики» — это ваши стереотипики. В голове. 3D‑общепринты, так сказать, кирпичи повседневной практики. Вы ведь знаете, что к шестидесятилетней продавщице в магазине можно запросто словом «девушка» обратиться?.. Знаете, но не согласны и не обращаетесь? Что, и тридцатилетнюю женщину, мать троих детей, девушкой не назовёте? Неужели не назовёте?! Да вы прямо редкий человек со вкусом к нюансам!
Стильное возбуждает потребности наиболее тонко, неуловимо. Стильной мы назовём вещь, которая покажется нам — антикисситяям‑сапиентисаторам — достаточно изощрённой (экспансивно‑умной) и эротично‑аппетитной (типа потусторонней бочки с апельсинами, взятыми в профиль с нижней стороны), но этого не провозглашающей, не декларирующей. Стильная вещь и без объявлений завладевает вниманием — не пропускает его «внутрь» себя, «за» себя, не воспринимается как упаковка каких‑либо смыслов и функций par excellence...
< Будет ли зрителю правильного фильма дозволено увидеть, что гадство, свинство, грубость в нём не сулят никакому будущему ничего хорошего? Конечно же нет! Сулят, сулят! Главный антагонист учителя — гад, свинья, грубиян, гопник, который непонятно каким образом и зачем вообще оказался в десятом классе, — в итоге будет подан как настоящий, неподдельный и надёжный, честный и принципиальный, инициативный и ответственный, опора и защита. Понимаете ли, учитель вылетит с работы, лишится симпатий самой положительной и красивой ученицы, но перед этим приобретёт нечто гораздо более важное — уважение главного хама. Чья верхняя половина с благосклонно ухмыляющейся физиономией абсолютно неслучайно станет последним крупнопланным школьным фрагментом картины.
Почему именно так? Потому что там всё по правилам. Согласно правилам. Согласно правилам и предрассудкам отечественного кино. >
Нет, разумеется, понятно, что антагонист представляет собой ещё и низовое alter ego учителя. Вернее, сниженное: учитель ведь тоже жлоб, но с интеллигентной надстройкой. И оба они бунтари против навязываемых жизнью обстоятельств. По каковой причине один без конца пьёт и паясничает, другой фанатично играет «плохого». (Юноша, кстати, тоже не дурак выпить в свои шестнадцать‑семнадцать. В двадцать один он старшего алкоголика наверняка догонит и перегонит.)
Понятно. Однако это их проблемы. Нам‑то их персональное дерьмо зачем?
