Пятьдесят и четыре ореха
расколоть помешала помеха:
у щелкунчика штифт
завалился под лифт.
И в том нет оснований для смеха.
Ибо развлекают её здесь в основном петрушкиными затрещинами кому надо, грубоватым фиглярством и комфортной возможностью побыть на стороне того, кто уж точно всем всегда набьёт морду в самом прямом и конкретном смысле.
Но даже при этом качество выделки ткани повествования могло быть не в пример лучше. Количество мусорных штампов в некоторых местах романа попросту удивляет. То ли писателю было лень или недосуг черновик править, то ли он иногда специально дурака валял, издеваясь мысленно над читателем.
