Конференции пятьдесят пятой
по проблемам среди долгопятов
отведён был этаж.
Там теперь ералаш
и растут отовсюду опята.
И что? А ничего. Читать всё равно можно. Как, например, можно смотреть и даже пересматривать кинокомедию «Весёлые ребята» (александровскую) — несмотря на все её глупости и нелепости.
А вот экранизации романа — те самые, «близко к тексту» — смотреть не стоит. Скопища голых актрис, на лицах и в телах которых выражено полнейшее неведение относительно того, почему они там голые и что там следует с такой оказией делать, — это не только глупо, не только безвкусно, но практически за пределами игры и творчества. Не говоря уж об остальном ужасе...”
Что уж такого сложного для актрисы сыграть женщину, одежда на которой прямо среди улицы, у прохожих на виду внезапно перестала существовать? Фривольная сцена с визгами и жеманством, для первокурсниц театрального училища на занятиях по мастерству самый цимес.
Однако учебный пантомимический этюд без реального оголения — это одно. Экспрессионистский танец нагой балерины под музыку Стравинского — другое. А игровой фильм без намёка на «формализм», но зато с голыми целлюлитными тётками, ковыляющими по городской улице, — это позорище.
Позорище, если средствами городского репортажа от уездного ТВ в фильме показывается не издевательство каких‑то фашистов над мирным населением, допустим, и не европейский ЛГБТ‑парад, а вышедшая из книги ФАНТАСМАГОРИЯ. Вышедшая из книги, при создании конгениальной киноверсии которой характер изображения всегда будет несоизмеримо важнее мелочных подробностей передаваемого содержания.
Чтобы поставить фантасмагорию как фантасмагорию, в подходящей форме, можно посмотреть и отрефлексировать, например, «Город Зеро». (Желательно, конечно, ещё и «Алису, или Последний побег» Шаброля...)
Но сначала надо осознать, что «Мастер и Маргарита» (там, где Мастер и Маргарита) — это именно фантасмагория, сказка с причудливой небывальщиной, а не наивеличайфэншуйший наиромбантичснимснейший серьёзнейший роман обо всём самом‑самом на свете.
Решение найдено? Вот одно из возможных (никто ведь не говорил, что существует одно‑единственное):
Араукана Яссы Готово Никольское Бродвей
ослицы толстенький кондуктор обратный девице компас
тук тоже туже тушь уколы амикошонство чтоб тебе
уж замуж невпопад сараи роллы клизма алыча дрожжи костницы комарики хиромантия престидижитация
шальной ангольский снегопад перчатки пестик
макаронизмы деспот корм парижский ноты рельсовый
соваться крякать целоваться слиться шамкать
нагромождения лопаты лисы тапочки пласты нейтрино носик алеуты песни числа хореограф
/Здесь /
Логика в любом решении должна быть, и она в данном случае элементарна. Стихотворение из таинственной книги «Пост всего», изданной в Казани в 2014 году:
Не тексты — слово — только слово! —
порой возьмёшь за край неровный
и видишь: да, оно готово
открыть обратный мир, мир дробный,
текучий — и летучий тоже,
мир невпопад и мир‑идею;
мир твой, что дорог мне до дрожи,
мир‑снегопад, мир‑орхидею.
В нём есть и ноты, и магниты,
что могут слиться воедино —
в пласты породы, не пробитой
всепроникающим нейтрино. /Здесь /
В решении задачки чуется подгонка? Если формально, то не без этого. А если по сути, стихотворение вполне могло бы возникнуть и на основе вышеприведённого массива слов. Ну хорошо, добавим вариант решения, двигаясь от вопроса к ответу, а не наоборот...
Готово: «По пути в Никольское кондуктор Света, несмотря на амикошонство звавших замуж пассажиров, показывала чудеса престидижитации с серебром и медью, чему никак не мешали её перчатки‑митенки. Рельсовый путь заставлял вагон крякать, а нагромождения домов проплывали мимо, как старенький хореограф из ансамбля народного танца». Несколько минут на всё про всё. /Здесь /
