Заглянув в какой‑нибудь словарь, можно, конечно, молвить, что стильность — это выдержанность в едином стиле. Или, например, что это проявленность гармонического единства элементов эстетической формы. В первом случае будет подразумеваться присутствие стиля, во втором — его заметность.

Итак, у кого‑то или чего‑то есть стиль, который заметен. Замечательно. Но нам мало, мы хотим от концепта стильности большего. Хотим указаний на коммуникативную ситуацию между автором и реципиентом. Поэтому возвращаемся к идее одобряемой реципиентом демонстративности авторских решений, заостряющих индивидуализацию эстетической формы, и прозреваем такую картину: создающий форму непосредственно на её материале показывает себя как знаток, умелец, человек вкуса и творческого воображения — воспринимающий говорит: «Каре!»...

Нет. В действительности он говорит: «Стильно».

Стоит добавить, что в процессе самопрезентации посредством создаваемой формы хорошо оснащённый автор неминуемо наделяет эту форму признаками того или иного стиля. Хотя бы своего собственного, эклектичного и яркого, возможно. Без стиля там точно не обойдётся, но много ли будет воспринимающих с нужным словом?

Зависит от разных факторов. ▶

Маркеры стильности — это образы, мотивы и прочие выразительные средства, которые усиливают привлекательность демонстративных авторских решений, заостряющих индивидуализацию эстетической формы. Своего рода усилители захватывающей экспрессии авторской самопрезентации на материале данной формы.

Благодаря им реципиент (в том числе сам автор) должен быть захвачен, очарован, заворожён, фасцинирован. Известно немало надёжных вещей, грамотное предъявление которых почти гарантирует подобный результат. И, конечно, многое зависит от попадания в чувствительные точки субъективности воспринимающего: детские впечатления, давние мечты, излюбленные фантазии, следы любимых книг, фильмов... ▶

То, что достаточно многими воспринято как стильное и при этом оригинальное, а тем более новаторское, неизбежно пополняет своего рода виртуальный архив маркеров стильности, «единицы хранения» которого доступны всем желающим. Но все желающие пользуются обычно далеко не всем, а лишь самым расхожим. Поскольку не любая демонстративная неслучайность красиво долетает до людской середины, некоторые маркеры стильности исторически превосходят альтернативы, и нет ничего удивительного, что при слове «франт», например, в голове возникают фрак и бабочка, цилиндр и тросточка — даже у того, кто этих предметов наяву никогда не видел. («Мода, как известно, может заниматься и резиновыми сапогами, но франта всё‑таки не по резиновым сапогам узнают».) ▶

Как бубух‑квикнематически (избабах‑квикнематрючно) утверждается в книге «Пост всего», «если есть стильная (влекущая, фасцинирующая нас в акте эстетического восприятия) форма, значит это искусство. Или хотя бы качественный дизайн». Разумеется, редкостный эстет и заурядный обыватель влекутся разным и по‑разному. Но всегда найдётся область пересечения распознаваемых ими признаков стильности, которая коммерчески интереснее и которую стремятся эксплуатировать в том числе создатели эстетского кино. При этом создателям эстетского кино подобные маркеры стильности нужны как основной предмет. В отличие от фабрикантов массовой кинопродукции, для которых важнее маркеры свойскости, так сказать.

Итак, цель эстетского кино — демонстрация самоценной неслучайности особенностей формы, их очевидной обусловленности авторским «как». Остальное (сюжет, жанр...) выполняет функцию алиби, нужного для предъявления тем, кто, будучи вне круга посвящённых, задаёт лишние вопросы.

Чтобы означенная неслучайность воспринималась должным образом самими посвящёнными, она должна опираться на правильные маркеры, которые правильны аккурат с точки зрения этих посвящённых. Что часто приводит к неприличным вещам на экране. Но нас ведь ничто не обязывает принимать правила игры чересчур раскованных субъектов, путающих божий дар вовсе не с яичницей? ▶

Нас, истинно свободных, ничто не обязывает принимать правила игры чересчур раскованных субъектов, путающих божий дар вовсе не с яичницей. И потому всё необходимое мы спутаем именно с ней, с колбасой и кетчупом, без непристойностей. Как следствие, захотев сказать что‑нибудь в высшей степени замечательное, констатируем, что эстетическая цель мира «Пост всего» — стильность бриллиантовой яичницы.

И объявление! Любой поствсевот может запросто участвовать в квикнемской программе «Бастилия» («Бесконта Актного стиль и я») по наполнению и фантастическому раздуванию виртуального архива маркеров стильности бриллиантовой яичницы (бастильности). «Бастилия бриллиантовой яичницы» — игра для самых умных! ▶